Открытка для «Гришки-рейхстага». Как Григорий Булатов машину для дров просил

206

16 ноября Григорию Булатову исполнилось бы 93 года. Опубликованные за последние годы свидетельства не раз подтверждали Подвиг, который совершил наш земляк. Это в том числе и наградной лист от 6 мая 1945 года (выложен на сайте «Подвиг народа»), которым Булатов представлен к званию «Герой Советского Союза».

Григорий Булатов в 1949, 1945 и 1965 году

Центр патриотического воспитания имени Булатова также продолжает сбор свидетельств жителей Слободской земли, знавших Булатова лично. Нынче это собрание пополнилось историей, которую незадолго до памятной даты рассказала слободская труженица тыла Зоя Елькина. Газета «Скат-Инфо» публикует на своих страницах газетную редакцию рассказа Зои Александровны:

Зоя Елькина. Фото 1966 года

В начале 60-х я работала диспетчером в слободском автохозяйстве. Автохозяйство находилось в начале улицы Ленина – впоследствии его переименовали в автоколонну 1215, и у многих слобожан оно в памяти именно под этим названием.

Для читателя, не заставшего начало 60-х (а таких, наверное, уже большинство), я расскажу немного о специфике нашей работы. В эти годы у местных предприятий ещё не было своих транспортных цехов. Городское автохозяйство работало как общегородской «транспортный цех» – отсюда каждый день по заявкам необходимая техника отправлялась на заводы и фабрики.

В послевоенное десятилетие многие хозяйственные вопросы решались проще. Например, если человеку требовалось привезти к дому дрова, то можно было просто подойти к водителю грузовика и договориться между собой (как говорили в нашей местности, предложить шофёру «подкалымить»).

За один такой рейс машины, насколько мне запомнилось, до денежной реформы 1961 года шофёр просил с гражданина 100-150 рублей.

В ходе реформы, если говорить упрощённо, из зарплат и цен убрали один нолик. С 1 января 1961 года на рядовых и средних должностях сотрудники стали зарабатывать примерно 120-150 рублей, а размер «калыма» уменьшился соответственно до 10-15 рублей.

В эту же пору, в начале 60-х, руководство автохозяйства понемногу начало «затягивать гайки»: шоферам велели согласовывать свою подработку с директором.

Установился такой порядок – гражданин, который ищет машину, сначала должен написать заявление на имя директора: «Прошу предоставить по такой-то надобности…» Без особых формальностей это делалось – своими словами, от руки, на тетрадном листочке. Зайдёшь на подпись к директору – и если согласует, то дальше уже ищи свободного водителя.

Случай, который мне помнится, произошёл весной – незадолго до Дня Победы. Историки правильно говорят, что 9 мая стал выходным днём только с 1965 года. Но праздником этот день объявили сразу после войны.

И конечно, первым делом 9 мая на предприятиях чествовали фронтовиков – их тогда немало работало в каждом коллективе, ведь война закончилась всего-то полтора десятка лет назад.

На дворе стоял довольно холодный день, пасмурный и ветреный – весна не спешила баловать теплом наш северный край. Из окна диспетчерской я приметила мужчину средних лет, в пальто и фуражке, который уже порядочное время мялся снаружи на улице, со скрученной бумажкой в руке. Присмотрелась – а это Григорий Булатов! Выглянув наружу, я спросила:

– Григорий, ты кого-то ждёшь?

А он в ответ:

– Ищу машину, чтобы привезти домой дрова, да чего-то боюсь идти к директору на подпись…

Тут я должна объяснить, почему обратилась к Григорию так запросто. Не могу сказать, что мы дружили, – говоря слободским языком, лучше сказать «были немного на знакомстве». А знакомство произошло благодаря моему брату Михаилу, который был почти ровесником Григорию (всего на год его постарше), и они часто общались, поскольку оба в ту пору работали на фанерном комбинате.

Но ещё добавлю, что и слобожане, совсем не знакомые с Григорием, всё-таки были наслышаны о его подвиге. Наверное, сыграла свою роль документальная кинохроника о последних днях войны, как-то показанная в Слободском (про неё вспоминают и другие местные старожилы). В этой хронике Гриша в определённый момент появляется на экране крупным планом, когда закрепляет древко знамени – как говорится, и не хочешь, да поверишь.

Однако хватало и скептиков, которые называли его «Гришкой-рейхстагом» с какой-то иронией. Всё-таки сказывалось, что на официальном уровне царило молчание – ни с трибуны, ни в печати не прозвучало и полслова о его роли Знаменосца весной 1945-го.

Когда я услышала про «боюсь идти к директору», то улыбнулась:

– Тебе ли бояться, Григорий? Ты на войне прошёл через пекло, ставил флаг на рейхстаге под вражеским огнём…

И раз уж такой разговор завязался – спрашиваю следом:

– …Но неужели ты и правда шёл туда без страха? Может, это ради красного словца так говорится? Скажи, о чём думают бойцы в такие минуты!

Григорий Петрович ответил как-то сразу без раздумий – было видно, что его слова идут прямо из души:

– Я правда не боялся, Зоинька. Когда идёшь на такое задание, то для страха уже нет места. Думаешь: погибну так погибну, командиры скажут «Погиб честной смертью, выполняя приказ», а о семье Родина позаботится…

Но после этих слов, сказанных на подъёме, Григорий тут же резко погрустнел и продолжил уже с другим настроением:

– А сейчас, понимаешь, никто мне не верит: называют «Гришкой-рейхстагом», будто я выдумал эту историю. А ведь у меня орден за штурм рейхстага. Командиры говорили, что присвоят и Героя Советского Союза, но получилось по-другому…

В работе у меня как раз выдалась пауза, и в течение нескольких минут нас никто не прерывал. Благодаря этому я услышала историю, которую пересказывают и другие знавшие Булатова:

– …А потом при встрече маршал Жуков прямо сказал, в чём тут дело: «Кантария грузин, так же как Сталин. Сам понимаешь, зачем их с Егоровым вывели в главные герои. Ну а ты, Григорий, наберись терпения: пройдут годы (может, и немалые), во всём разберутся – и ты тоже будешь со звездой Героя!»

Наградной лист Григория Булатова.

Наверное, Григорию было ещё что сказать, но случилось неожиданное: из его глаз покатились слёзы. К этому моменту у меня самой уже подкатывал комок к горлу, – ещё и потому, что по ходу разговора я заметила, что Григорий плоховато одет. Его лёгкое полупальто было совсем «некорисное», как говорится у нас на Вятке – сильно потёртое на локтях, и края рукавов порядочно ободранные, да и слишком тонкое для такого весеннего морозца. Уж поневоле подумалось: «Другие-то герои – в почёте и в достатке. Отчего же на Булатова словно махнули рукой?»

Закончилось тем, что у меня тоже глаза оказались на мокром месте. А ведь дело происходило не дома на кухне, а на предприятии в рабочий день. Так что я не стала дальше расспрашивать, а сказала Григорию:

– Давай-ка я сама отнесу к директору твоё заявление, а ты дожидайся здесь.

Вопрос оказался минутный – директор только пробежал взглядом по листку, и тут же размашисто поставил снизу свою подпись.

Спешу обратно, и вдруг вспомнилась стопка поздравительных открыток ко Дню Победы, что лежала у меня в диспетчерской. Открытки мы купили для фронтовиков — работников автохозяйства, а поскольку открытка – товар копеечный, то купили с запасом.

На волне внезапного чувства я достала одну открытку, взяла ручку и написала немудрёные слова поздравления. И скорей к Григорию:

– Вот тебе подпись директора, а вот и ещё кое-что!

Надо было видеть в тот момент его улыбку, искреннюю и трогательную. Уже без дальнейших разговоров он обнял меня и отправился искать водителей.

Когда в апреле 1973-го Григория не стало, эта новость пронеслась по городу молниеносно. Хорошо помню и разговоры, что перед его гибелью по Слободскому ходили два незнакомца в штатском, будто бы разыскивали Булатова. В маленьком городке чужака видно сразу; осталась в общественном понимании мрачная догадка, что эти двое искали его с недобрым намерением.

Настал новый век. В 2004-м, когда прах Булатова перезахоранивали на Трофимовском кладбище, я тоже пришла поклониться герою. Звучали официальные речи, принесли его послевоенный портрет с наградами – а у меня перед глазами стоял тот смущённый гость в старом пальтишке, замерший под окном диспетчерской. Отчего он тогда пустил слезу? Может, уже чувствовал сердцем, что не дожить ему до поры, когда «пройдут годы, и во всём разберутся»?

С наследниками Григория я знакома только заочно, благодаря сюжетам местного ТВ. Смотрю, как его правнук читает стихи про прадеда-героя – и думаю: может, и сегодня по Слободской земле ходят герои – по внешности разве угадаешь, какие заслуги за плечами у встречного прохожего?

Подготовка публикации – Владислав Никонов

Источник материала — skat-slob.ru




Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Индекс цитирования