Алексей Ивакин: Мои восьмидесятые (часть 4)

Писатель Алексей Ивакин думал, о чем бы еще написать из восьмидесятых, в которые прошла его юность, и придумал. Игры. От пробок до футбола и от трудового лагеря на «Белке» до бардовской песни и лагеря «Орленок».

«Чего бы еще рассказать то?
Про игры, что ли?
Да игры как игры были — то прятки, то казаки-разбойники. Как у всех.
Зимой хоккей на школьной площадке, летом футбол во дворе. Помнится, как-то шайбой так влепили в нос — кровища хлестала, что порося зарезали. Остановил снегом — снова в ворота. Куда там канадским профи 🙂
Летом 1986 года мы с пацанами играли свой чемпионат мира по футболу. Играли один на один. Все хотели играть за СССР, Аргентину, Бразилию. Так как нас было меньше, чем сборных — то приходилось играть один матч за одну сборную, другой за другую. Я играл за Бельгию и еще кого-то, типа Канады. А жребий! После того, как Бельгия нечестно выиграла у наших — мне это долго припоминали. С тех пор я Бельгию как-то не очень люблю.
А еще в пробки играли.
Берется пробка от одеколона или духов или зубной пасты. Бросаешь ее рукой на асфальт. Встала крышкой к верху — у тебя пять ударов. Встала на попа — три удара. На бок — один удар. Бить можно только ногой. Если попал по пробке противника — забираешь ее себе.
Блин, это реально мания какая-то была. Все перемены дулись в эти пробки. И после уроков. Мешками таскали. Дома скручивали пробки со всего, что возможно. Кроме шампуней. Пробка от шампуня называлась жабой. Играть можно было только «солдатиками» — пробка от зубной пасты, «Офицериками» и «Слонами» — это от одеколонов. Были редкие, дорогие «королевы» — от духов. Сотни пацанов ползали по помойкам, собирая пробки. Заодно находя массу других полезных вещей — дохлые аккумуляторы, из которых потом свинец на всякие мормышки и биты плавили. Купить можно было, но так же интереснее. Чего-то взрослые решили, что это азартная игра — и нас за пробки нещадно ругали, а если в школе находили мешки с пробками — у некоторых чемпионов до тысяч доходила коллекция — то отбирали и уносили директору. Попасть в кабинет директора ночью и стырить все прробки это была наша общая мечта. И чего отбирали?
Какой-то химической дрянью пропитывали бумагу, запихивали в стеклянные пузырьки, поджигали, моментально закручивали пробку и метали на дальность. Пугали друг друга, что таким пузырьком в соседней школе мальчику оторвало пальцы и выбило глаза. Мальчика этого никто не видел, но пугали им убедительно.
Еще играли в попа — но правила я уже не помню.
Игры это была лишь часть нашей мальчишеской жизни.
Еще мы работали.
1. Трудовая практика на меховой фабрике.
2. Трудовая практика в школе — две недели на приусадебном участке.
3. Ну и личная подработка.
Я вот, например, с 14 лет умудрился попасть на очень клевую работу. Блатную, можно сказать. На телеграф — разносить телеграммы. Тогда телеграммы люди отправляли друг другу.
Город казался огромным — летом гонял на велике, зимой, на каникулах — на автобусах. Давали проездной.
Однажды дядька-почтальон предложил мне махнуться сменами — 31 декабря ему хотелось в семье провести. А мне пацану чего? Вот две смены и отпахал. Замерз, конечно, как собака — но был доволен как слон. Зарплата была сдельная — зависела от количества телеграмм. Представляете, какой трафик был 31 декабря? А за поздравительные телеграммы на открытках платили больше в два раза.
Кажется, я тогда кассетник купил. Иж, кажется. Две кассеты там было. Можно было переписывать с кассеты на кассету. Нет, бизнесом в 1987 году я не занимался. Западло считалось на друзьях деньги делать.
Тогда я уже был завзятым меломаном — батя купил радиолу. Я на ней сутками крутил пластинки. Болел тогда по авторской песне — Окуджава, Дольский, Бачурин, Суханов. По причине подростковой категоричности рок за музыку не считал. Кроме «Наутилуса» и БГ.
И когда слушал бардов, то смертельно хотелось тоже играть на гитаре. Не визжащие «АС\DC» или «KiSS», а именно тонкие звуки гитары Дольского.
В подростковом возрасте есть одно преимущество — берегов не знаешь.
Как-то мне в музыкальной школе сказали, что у меня слуха нет. Какое-то очередное поветрие в школе было, мы пошли в хор записываться. Наверное, это после «Приключений Электроника» было. Книга, кстати, мне не нравилась 🙂 Ну пришел, ткнули пальцем в клавишу пианино — пой, говорят. А я лажанул, чота. В общем, сказали, что слуха нет. Ага. Ну нет и нет. Пальцы то есть.
Точно! Гитару я купил!
Ленинградскую, с пластиковым корпусом. За 90 рублей. Хоть фырчите, хоть нет — но у нее был изумительный глубокий звук на басах. Струны ставил для электрогитары.
Купил «Самоучитель игры на гитаре», разобрался в нотах и начал соображать, чем терция от квинты отличается. В общем, через полгода «Зеленую карету» Суханова играл почти как автор. А может и баще. (Баще — это превосходная степень вятского слова «Баско» — «красиво, хорошо») А через месяц после покупки инстурмента мы с друганом Димкой на 23 февраля уже на две гитары фигачили «Кукушку». Нет, не Цоя, а афганскую. «Часто снится мне мой дом родной…». Директор сказал — Леша, надо. Ну и спели чо. Блин, от страха чуть не обделался на сцене. Однако, был успех.
И вот только стал на гитаре играть — блин, сразу девчонки начали глазки строить. Долго не понимал — почему. Потом уже, когда повзрослел, одна опытная дама мне сказала: «Глупый, мы не слушаем, мы смотрим, как твои длинные пальцы по струнам водят».
Так то парни, учитесь играть перебором. Желательно восьмерочкой. Покажите им, как вы на женской фигуре играть умеете, аррр!
Хе-хе)
В обшем, заработать было можно легко и не принужденно.
Честно говоря, свободного времени вообще не было — это я про каникулы. Дел всегда было за гланды. Потому я не любил пионерские лагеря. В смысле, обычные лагеря. Один раз только там был — реально было скучно.
За то вот в «Орленке» было не скучно.
Как я туда попал — это отдельная история.
Началось с того, что я записался в библиотеку горкома КПСС. А фиг ли, мне нужна была трилогия В.Яна «Чингисхан», «Батый» и «К последнему морю». Была она почему-то только в этой бибилиотеке. Ну я пришел туда и наврал, что мне надо доклад сделать.
— Мальчик, ты кто? — спросила изумленная Нина Ивановна.
— Я — Ивакин! — гордо сказал 10-летний мальчик. — Сын Людмилы Васильевны и Геннадия Николаевича.
Ну как тут устоять перед такой белокурой наглостью? Да, в детстве я был улыбчивым блондином.
Я поясню, что не путайте Москву и глухой райцентр глухой Вятки. Это у вас в столицах начальники и работяги в разных районах живут. А у нас до сих пор на одной лестничной площадке можно встретить мэра города, например. А уж тогда и подавно. Все друг друга знают.
Как-то прихожу в июле 1984 года в эту библиотеку, а мне Нина Ивановна и говорит:
— Леш, хочешь в «Орленок» скататься?
— Каэх, — отвечаю я.
ОрленокНа район ежемесячно выделялись 2 путевки — то в «Артек», то в «Орленок», то в «Океан». Как правило, они выделялись самым выдающимся пионерам. А тут девочка взяла и заболела. И как раз моего возраста. И эту путевку можно было купить.
Бегу к маме, мол, так и так. Она:
— Да без проблем. Путевка стоит 120 рублей? Вот найдешь к вечеру 120 рублей — езжай.
Пошутила мама, ага. 120 рублей — средняя зарплата. Где за четыре часа найдешь 120 советских рублей? Правильно, у бабушки. Она уже на пенсии была, а еще работала сторожем в детском саду. Бегу к бабушке. Опять поясняю. Она достает сбережения: да на, внучок.
Пришел и купил путевку, а чего?
Ну и потом месяц в Туапсе, с конца августа по конец сентября. «Орленок» — это конечно, отдельная песня. Вернулся я совсем другим человеком. Как в коммунизме побывал, честное слово.
А после «Орленка» — никакой обычный пионерский лагерь как-то вот не катит.
Поэтому, когда первый раз поехал в городской лагерь пионерского актива, то относился к этому скептически.
Но, оказалось, что наши комиссары тоже знают, что такое «орлятский круг» и поют те же крапивинские песни: «Это не правда, что маленьких смерть настигает реже. Ведь пулеметы режут часто у самой земли…»
Впрочем, это уже другая история…»

Источник материала — ivakin-alexey.livejournal.com

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *