По Слободскому времени

576

В Слободском бывал не раз, но всё по делам. За суетой многого не увидишь. А зорче всмотреться – времени не было. Чувствовал какую-то неполноценность в нашем знакомстве. И тут решился-таки восполнить пробел и… И мы опоздали на автобус. Культовый 102-й мелькнул, оставив нас на остановке.«Ну вот надо было тебе этого длинноногого фоткать», — посетовала супруга.

Конечно, надо. Юноша в костюме Пьеро и с одуванчиком в руках так занятно зазывал покупателей в ЦУМ – это нельзя было не запечатлеть. Ладно, говорят, 102-й каждые 10 минут ходит, успокоил я себя и сам дико засомневался, но виду не подал. И, правда, вот уже показался. Беленький.

Заплатив кондуктору 200 рублей на двоих, мы разместились в весьма уютном автобусе. Полдень, суббота – в салоне просторно. Погода, конечно, нам улыбалась – днём ранее (да и после) изрядно дождило, а тут солнце, тёплый ветерок струился сквозь распахнутые форточки.

За окном мелькали домики, часто аккуратные, порой – чудо какие дивные. Я то и дело тыкал пальцем в стекло – ого! – какой балкончик, а крыльцо, а кирпич. Жена кивала. Остальные пассажиры, привыкшие к здешним пейзажам, удивлялись, скорее, нам. Пролетели Осинцы – географический центр Кировской области, – ходко пробежала мимо нас обувная мекка Вятки – Вахруши.

Зацепила столовая, разместившаяся в древнем замке с башней. Отобедать бы как-нибудь здесь, ага.

Ещё раньше, чем дорога сама официально заявит о приближении Слободского, о нём начинают говорить рекламные щиты – меха, меха, меха – в считанных десятках метров друг от друга. Видать, пушнины в райцентре и в самом деле изобилие. Дорога до пункта «С» заняла 45 минут.

Въехали по улице Грина, свернули к автостанции. На перекрёстке о грядущих трудовых буднях намекнули рабочий и колхозница (монумент). У дамы в руках колосился сноп, в котором я умудрился углядеть бумеранг и не преминул тут же пошутить.

Автотранспорт почти сразу мы, ретивые, сменили на авиа. Настоящий АН-24, размахнув крылья, терпеливо ждал нас на своей нынешней стоянке. Каким ветром его сюда занесло?
— Даже и не знаю, — ответила местная пенсионерка.
— Не мешает? – зачем-то спросил я.
— Неее, — улыбнулась приветливая собеседница.

Между тем, прилетел двухкрылый в Слободской в 1983 году – из Ижевска. Нашел себе пристанище самолёт напротив кладбища – отлетал 40 тысяч километров. Садили его в поле неподалёку, потом отбуксировали сюда (раньше, кстати, тут планировали построить детский кинотеатр, но пожарные не дали добро).

Ох и навидало это воздушное судно за свой век. Теперь, верно, вспоминает просторы, над которыми пролетал когда-то точно птица. Отлетал…

Ну а мы двинули вниз по Советской, мимо кладбища. Могильные плиты, расположенные вдоль тротуара, свидетельствуют о том, что оно очень старое. Чуть позже удивились, когда поняли, что кладбище находится по соседству со стадионом – в самом центре города. Тут Троицкая церковь, которую считают шедевром вятского барокко. В советское время здесь был сначала склад для пушнины, затем архив.

Пошли дома дореволюционного года рождения. Каменные ворота, с вездесущими львами (о них скажу отдельно). Не раздумывая направился туда – ба! Перед нами стоял великовозрастный каменный старец с зияющими глазницами чёрных окон. Ему, судя по дате вверху, за 100 лет! Взбежал по какой-то лестнице и уткнулся в потрясные флюгеры, венчающие две маститые трубы.

— А что здесь находилось раньше, — через пятиминутку спросил я сидящую на проходной женщину.
— Пивоваренный завод, — ответила она.
— Понятно, почему тебя сюда тянуло, — пошутила жена.
— А сейчас что, — продолжал любопытствовать я.
— Аренда. Тут автосервис, там мойка… — как-то грустно сказала вахтёр. – Я же здесь всю жизнь работаю…

Дальше, после статных лип, в кустиках показался знакомый профиль. Не может быть? Ой. Здравствуйте, Алексей Максимович…

Горький как-то задумчиво, почти горько, глядел в сторону. Не вздыхал разве что. Или вздыхал, но незаметно для простых смертных. Да, подзаросла к нему народная тропа, а ведь рядом ДК его имени, то и дело зазывающий на гармошку да на День рыбака. Кстати, мимо раз за разом проезжали УАЗы с лодками аки кепи на макушке.

Вообще рыбалка, точнее рыболовство, имеет особое значение для Слободского. Так, в нижней части герба города изображены две верши (снасти такие) – одна поперёк другой. Учреждён был знак приказом Екатерины II в XVIII веке.

До площади Революции сперва хотели домчать на «двойке». Отправились мимо стадиона, где на новых тренажёрах занимались спортом пенсионерки. Пока ехали, с длинного рекламного щита бросились в глаза «СПОРТОВАРЫ». Спорные товары? Почему бы и нет. Кто поспорит? Что-то щёлкнуло – грешно ехать по такому городу на автобусе. Пешком, только пешком. Вышли на следующей остановке.

Да, центр Слободского подошёл бы для съёмок кино о временах вековой давности, подумалось почему-то. Двух-, иногда трёхэтажные дома, стоящие плечом к плечу, навевают размышления о минувшем. Обаяние прошлого, сквозящее в здешних улочках, не оставляют равнодушным.

Это История в самом глубоком смысле этого слова. Шутка ли, здесь же ходил великий романтик Александр Грин, вон по той мостовой на телеге, возможно, проезжал сбежавший из заключения Коба Джугашвили (Сталин впоследствии). Да мало ли кто здесь бывал до тебя – много кто. Частенько твой ход сопровождают взглядом львы, охраняющие ворота в некогда купеческие дома. Обратите на них внимание – мордочки у них, черты разные. Идёшь, чуешь, что кто-то смотрит, поднимаешь взгляд – лев. Царь ворот.

А у местной администрации кладут асфальт – не покладая лопат. На лужайке здесь же нежится кошка (фото приложил). Белый Ленин поглядывает через опушки деревьев. Как показалось, Ильичи в Слободском (встретил целых троих) – все – архилюбопытные. Они что-то высматривают, пытаются разглядеть. Но что именно?

У асфальтовой реки бросила якоря «Аврора». Местный культурный центр. Якоря необъятные. Дай, думаю, узнаю, откуда. Как раз у входа стоял старичок и смотрел на свои наручные часы. Глядел, не отрывая глаз, спрятанных за стёкла очков. Не хотелось отвлекать, но любопытство моё не знает такта.

— Лет десять стоят уже. Да, десять лет. Десять, — ответил пожилой мужчина, не изменяя своему взгляду. Он так и стоял – смотрел на часы – 10 минут, больше, пока мы не отправились дальше (я оглядывался, украдкой наблюдал). Мне стало казаться, что здесь, в центре Слободского, застыло время. И этот старожил – хранитель его. Сторожит, чтобы стрЕлки не отклонялись от назначенного курса.

К слову, о времени. Торговые ряды, идущие следом, хранят в себе его печать. Когда-то здесь было торговое сердце города (согласен, не лучшее придумал наименование). Слободской, славящийся некогда своим промышленным производством, являл здесь свои достижения. И похвастаться было чем. Сейчас здесь тоже торгуют, но, конечно, думается мне, всё тише и скромнее, чем прежде.

На площади Революции, просторной и воздушной, кружатся на машинках детишки и взрослые. Эскадрильи голубей пикируют, хлопая крыльями чуть ли не по голове. Вот так наглость!

Сверил часы. Утверждают, что куранты на колокольне Спасо-Преображенской церкви, установленные в 1851 году, показывают точное время. Без 20 три. Бежим! Считанные минуты остались до закрытия…

Заплатив по 20 рублей за билет (20 рублей!), мы попали в начало XVII века – во времена смуты. Деревянная Михайло-Архангельская часовня была срублена без единого гвоздя больше 400 лет назад! Историки уверены в военном назначении часовни. Неслучайно на восточном фасаде сооружения имеются глухие стены с окнами-бойницами, там же расположены и проездные ворота. А с запада часовня напоминает древнерусский терем.

Мы поднялись по лестнице, зашли, за скрипом тяжёлой двери, через порог – внутрь помещения. Какой тут запах – нечто непередаваемое. Наверное, так благоухают тысячелетия. Прямо перед лицом – иконы XVI века, вкруг – по стенам – ангелы из дерева, сделанные тогда же.
— Тут молодёжь приходила. Парни посмотрели на иконы и говорят: они, наверное, миллионы стоят. Я говорю: если не миллиарды, — улыбнулась экскурсовод.
— Если не бесценны, — осторожно добавил я и подумал, что время не купишь.
У оконца под одним из ангелов – крест-голгофа, собранный из множества деталей. Мастер делал его три года и закончил труд в 1917-м…

Сей храм – древнейший образец русского зодчества, дошедший до нас. Символ веры, свободы и неизбывности духа. Сложно передать чувства, побывав там, где несколькими столетиями до тебя бывали святые. Сказывают, сам Трифон Вятский здесь был, и по его воле велось строительство. Распахивались ставни, иконы выставляли на обозрение, и люди, пришедшие к храму, молились под открытым небом.

Интересно, что церковь порой в шутку называют «парижанкой». В 1973 году она действительно посетила столицу Франции. Её разобрали, перевезли в Париж на выставку – собрали. Затем она вернулась «парижанкой».

Уходить отсюда не хотелось. Я трогал вековые брёвна и ощущал, какое здесь спокойствие, понимающая тишина, знающая. Хотелось понимать, знать. Наверное, это место не для туристов всё-таки, суетливых, щёлкающих, бунчащих…

Потом был краеведческий музей (билет – 40 рублей). Думы не позволяли полностью погрузиться в созерцание экспонатов, но он понравился – богатый на предметы, антиквариат, с современными примочками. Есть что посмотреть, чем восхититься. Меня поразил размах жизненного уклада предыдущих поколений: если часы, то напольные метра в 3 высотой; если бутыль, то на 50 литров; если книга, то полтора метра в ширине при открытии. Такое ощущение, что пращуры наши были великанами. Духа уж точно. В России по-другому нельзя – масштабы обязывают соответствовать. Это сейчас, кажется, обмельчали до эсэмэсок да нанотехнологий. В ранешно-то время, как сказала бы бабушка, было иначе: широта, просторы. А теперь уткнулись все в мониторы да дисплеи. Близоруки стали. Недальновидны.

От нахлынувших впечатлений, переплеска мыслей зашумело в голове. Некстати дал о себе знать желудок: мол, хватит, может, только мозг кормить?.. И то верно.

Работница музея, строгая женщина, указала нам, где пообедать (или поужинать): по Вятской, два перекрёстка. Там, дескать, кафе «Фантазия». Шли-шли да так и не нашли. Прохожий мужчина, лысый, с обаятельными усами и мопсом на поводке, нарисовал нам рукой в воздухе обратное направление. Вот те раз. А может, «Фантазия» – это лишь фантазия местных?

Досаду от географического ступора напрочь стёр дом, встретившийся по пути. Все окна в нём были распахнуты настежь. Давно я не видел такой открытости миру. Мы стояли минут 10 – любовались удивительным гостеприимством.

Но вскоре, ведомые голодом, двинулись дальше. Остановились в круглосуточном заведеньице. Обойдясь без изысков, отобедали гречкой со зразами, салатиками. 214 рэ на двоих. Мы поглощали пищу под зорким взглядом оленя, чья голова была пригвождена к стене аккурат над нами. Аппетит отметил: необычно-с.

Через считанные минуты мы уже ехали обратно – в областной центр. К концу поездки автобус наполнился и стал битком. Словом, был таким, над которым любят по-доброму шутить слобожане. Шестой час по слободскому времени. Нам не хватило и четырёх часов, чтобы всюду побывать, но чувствовалось, что миссия выполнена. Да, остались пока непознанными Никульчино, Бакули и другие дома-музеи. Но всему своё. Нужно что-то приберечь, оставить недосказа…

Дом с распахнутыми окнами на улице Вятской
Михайло-Архангельская часовня
Внутри часовни. Сейчас здесь филиал краеведческого музея
Торговые ряды
Ленин и колокольня Спасо-Преображенской церкви.
Самолёт АН-24. Пролетел 40 тысяч километров, пока не остановился в Слободском
Под приглядом льва
Горький Алексей Максимович
Екатерининский кафедральный собор
Художественная школа, Владимир Ильич и кошка
Источник материала и фото — vk.com



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Индекс цитирования Конверты